Как за миллионами тонн угля скрываются проблемы шорцев.

Казас – это шорский поселок с историей не менее 150 лет.  Во время моего детства там насчитывалось 50 дворов. В каждой семье не менее 3-х детей. Жили там охотники, рыболовы. Потом начались лесоразработки. Мужчины зимой пилили лес, с приходом весны и до глубокой осени занимались сплавом. Жизнь текла спокойно, размеренно.  Народ был дружным. Воровства не было вообще. Такой был честный народ. Помню, как взахлеб приезжавшие высокие чины рассказывали жителям о том, какая прекрасная жизнь нас ожидает, когда здесь начнут добывать уголь.

Первым появился разрез «Сибиргинский». Прямо сходу снес большой шорский поселок Курья, который попадал под разработки. На наших глазах сразу по обе стороны реки Мрас-Су  срабатывались горы, веками кормившие шорцев. Гремели взрывы, сотрясая окрестности. Дома при этом ходили ходуном. В огородах рано стали засыхать овощи, особенно это было заметно по картошке. Ботва высыхала уже в начале августа, хотя раньше в сентябре копали еще с зеленой ботвой.

Построив мост, Сибирга под картошку для своих рабочих вспахала два огромных поля, где паслась скотина Казаса и где косили жители. Вдобавок Мыски для ветеранов войны забрала покосы на острове напротив Казаса, где тоже косили казасенцы. Это была первая «радость» для жителей. Люди начали косить полянки в лесу, уходя далеко от поселка.

Потом со стороны Казаса за горами открылся 8-й участок разреза «Междуреченский», а выше по Казасу (речка) – 3-й участок разреза «Красногорский». По речке потекла грязная вода. Речка стала мелеть, исчезла рыба. Во время добычи угля иногда по неделе текла сплошная грязь. Если летом с ведрами еще можно сходить до р. Мрас-Су, хотя это и не близко, то зимой надо еще и скотину поить. Выходили из положения так: набирали во все емкости грязную воду и отстаивали. Грязь сливалась, чистая шла в дело. Иногда почти по полведра грязи сливалось. Конечно, это отражалось на здоровье людей. Люди часто стали болеть, а скотина иногда дохла пачками. Приезжали специалисты, ставили скотине прививки, брали анализы от издохших животных. Но никто никогда не сказал, отчего они дохли.

Недалеко от поселка, на берегу несколько раз два экскаватора добывали гравий. Один черпал, другой грузил в автомобили. Машины носились через деревню, а ведь на дороге постоянно играли дети. Летом пыль стояла клубом. Жители с этим боролись, как могли: перегораживали дорогу бревнами, вставали стеной перед машинами. И добились, что сделали объездную дорогу.

На собраниях жители постоянно требовали у руководителей, чтобы на Казассике сделали отстойник. Но те всегда отвечали, что готовится проект стации биологической очистки. В настоящее время речка загублена полностью, жители поселка вымерли, а проект все готовится. В поселке были построены 2-е водонапорные башни с колонками: одна на глубину 70 м., другая на 100 м. Но вода с глубины идет одинаковая, с большим содержанием железа. Привкус неприятный и вода покрывается ржавой пленкой. Жители этой водой не пользуются.

В конце 80-х родился еще один грандиозный проект – соединить железной дорогой разрезы «Междуреченский» и «Красногорский» с Сибиргой. Для этого началась отсыпка дамбы. Ее высота должна была быть 25 м. Дорога на Казасс должна была быть через два тоннеля. За 2 года отсыпали дамбу не менее 5 м. высотой в самом низком месте, под Мрас-Су залили основание для ж/д моста.

...Разрез «Междуреченский» шагнул через р. Казасс и начал разработки в зеленой зоне. Строительство дамбы и моста сумели остановить депутаты. Но в год, когда заливали опоры моста, Казасс и все другие вышестоящие по реке Мрас-Су поселки, чуть были не снесены ледоходом. Для работ на речке, она была перекрыта дамбой почти полностью. Оставили сток метров 10. Зимой работы были закончены, техника уехала. Я с братом несколько раз ездил и обращался с просьбой убрать дамбу. Получал обещания. Весной я уже понял, что все бесполезно и на Совете Ассоциации шорского народа пожаловался. Срочно была создана комиссия, приглашены руководители предприятий. И уже на следующий день пригнали экскаватор. Он работал круглые сутки: грузил машины, раскидывал камни до уровня воды, чтобы успеть к ледоходу. Ведь уже был апрель. Успели день в день: утром закончили работы, вечером пошел лед.

……Еще одно испытание для жителей создала Сибирга. Она построила КПП (контрольно-пропускной пункт прим. ред.) на въезде на разрез. Но это единственная дорога и в поселок Казасс. Чтобы проехать, нужно было каждый месяц брать пропуски на Сибирге или в сельсовете. Без них машины не пропускались. Был случай, когда в поселок не была пропущена «Скорая помощь». Казасс стал закрытой территорией. Абсурд полнейший. С помощью председателя Чувашинского с/с (сельского совета прим.ред.) Бекренева Егора Александровича (светлая ему память от нас, казассенцев) через прокуратуру добились освобождения дороги.

Но сейчас Сибирга опять вернулась к старой схеме, но машины в деревню пропускаются без пропусков с записью в журнале. Сибирга единственный разрез который делает что- то для Казасса, зимой чистит дороги, три раза в день доставляет жителей до автобусной остановки и обратно. Другие разрезы только губят природу и поселок.

В последние годы на базе 8-го участка появился новый разрез «Береговой». Он начал работы с того, что начал крушить нашу любимую и святую для нас гору, Карагайгаш. Другую гору, что закрывала поселок от разрезов, Тачигей, с тыла крушит разрез «Южный». Взрывы гремят в такой близости, что видны разлетающиеся камни. Расстояние до горных работ от ближайшего дома, по прямой, около километра. Камни пока не долетают до домов. Пока.

С момента появления разрезов поселок вымер. Осталось несколько семей с детишками, несколько бабушек и один пенсионер. Вот такую «прекрасную» жизнь шорцам принесла цивилизация. Сгублена речка, тайга и огромный, по количеству жителей, поселок. Пропала рыба, ушел зверь, не стало птицы. Последние жители тихо уходят, ничего не получив за свои страдания. Выгребая миллионы тонн угля из наших недр, угольные генералы ничего не сделали для улучшения жизни  коренного населения.

Кто ответит за этот варварство? Кто ответит за геноцид, учиненный над жителями моего родного поселка КАЗАСС?

Оставшиеся в живых требуют ответа!!!

Борискин Вениамин Порфирьевич, член Союза писателей России, Межуреченск, Кемеровская область.