Горная Шория — регион на юге Кемеровской области, где в традиционном хозяйственном комплексе коренного малочисленного народа (шорцев) зафиксирована горно-металлургическая деятельность. Кузнечное и металлургическое ремесло составляло наследственную профессию у многих родовых групп шорцев (до начала XX в. их называли кузнецкими татарами). Отмечена высокая специализация в рамках горно-металлургического ремесла. Были известны даже отдельные роды, специализировавшиеся на выжигании древесного угля, используемого при варке железа. Этнографами данные факты были интерпретированы как результат консервации очень древней традиции (Потапов, 1936). Действительно, памятники железной металлургии на территории Горной Шории фиксируются уже в середине I тыс. н. э.

На основе археологических наблюдений можно сделать предварительный вывод о том, что железная металлургия Горной Шории к XVII в. по уровню своего развития и технической оснащенности была сходна с металлургией Хакасии (Сунчугашев, 1979). Это согласуется с преобладающим характером экономических контактов и родственных связей населения этих двух регионов Южной Сибири. При этом хакасский и шорский центры железоделательного искусства имеют существенные отличия от южно-алтайского (Зиняков, 1988), они развивались самобытным путем и имели свою собственную многовековую традицию сооружения сыродутных печей. Железные руды Горной Шории содержат естественные примеси (марганец, титан, ванадий) в количествах, достаточных для получения высококачественного легированного металла. Местные металлурги уже в XVII в. знали, что из руды различных месторождений получалось железо с различными свойствами — ковкое или хрупкое. Использование тех или иных типов руд требовало от металлургов знания специфических приемов их поиска, добычи и обработки. Металлургия и кузнечество коренных жителей Горной Шории полностью обеспечивали местную потребность в металлических изделиях. Часть металла шла на обмен со степным кочевым населением и в уплату дани.

В наказе одного из норных воевод Кузнецка XVII в. сказано: «...А около Кузнецкого острога па Кондоме и на Мрасс реке стоят горы каменные великие, и в тех горах емлют кузнечные ясачные люди каменья, разжигают па дровах и разбивают молотами намелко, а разбив, сеют решетом, а просеяв, сыплют понемногу в горн, и в том сливается железо; и в том железе делают пансыри, бехтерцы, шеломы, копьи, рогатины, и сабли и всякое железное, опричь пищалей; и те пансыри и бехтерцы продают колмацким людем на лошеди, и на коровы, и на овцы; а иные ясак дают колмацким людем железом же. А кузнецких людей в Кузнецкой земле тысяч с 3, и все те кузнецкие люди горазды делать всякое кузнецкое дело....» (ОРРГБ, Собрание грамот, № 202).

С самого начала своего развития черная металлургия и кузнечество в силу сложности того и другого ремесла, требующего больших знаний, практического опыта, специальных орудий труда и оборудования, как правило, обособлялись. Можно полагать, что успех горно-шорского металлургического центра до XVII в. опирался не столько на собственно производство железа, сколько на искусство кузнецов. Судя по ассортименту производства шорских кузнецов, многие из них были высокопрофессиональными мастерами, сочетавшими навыки кузнеца-универсала, оружейника и ювелира.

Юрий Крижанич, один из первых историков, писавших о Сибири, в середине XVII в. сообщал: «Пленный поляк, возвращенный из Кузнецка, рассказал мне чудеса об обилии хорошего железа у тех людей, которые действительно недаром и искони получили это имя и зовутся «кузнецами». Он сказал, что там живут какие-то дикие, боязливые люди татарского племени из Кондабской и из неких иных орд. Они копают железо, куют железные горшки, котлы, тазы, малые и большие, как кто попросит, хотя бы и с самую большую кадь. А куют они за небольшую цену: дай ему мешок ячменя, а он тебе даст железный горшок или таз. А железо наилучшее».

Об объемах кузнечного производства кузнецких татар свидетельствуют исторические документы. В 1713г. джунгарский сборщик дани в Горной Шории, убегая от преследования русских казаков, оставил, помимо пушнины, «...66 котлов железных, 109 таганов, шестеры, стремена, железа конские, 900 стрельных железов, 100 железниц, 2 пятна железных, 2 комзы и 60 ковшей железных».

Ряд фактов свидетельствует о том, что с основанием Кузнецкого острога в 1618 г. (название острога, как видно из документов XVII в., было связано с металлургической деятельностью коренного населения) в структуре ремесла аборигенов металлургия начинает преобладать над кузнечеством. Дело в том, что железо сдавалось частью кузнецких татар в качестве ясака вместо соболей (по 30-40 криц, что составляло не менее пуда, за соболя). Правда, кузнецкому воеводе предписывалось брать ясак железом лишь в крайнем случае, когда «ясачные учнут сказывать, что они соболей и иной рухляди не добыли». С этого времени кричное производство железа в Горной Шории фиксируется практически повсеместно. Его объем в ряде районов обитания кузнецких татар был весьма значительным. Берега рек в таких местах буквально усеяны шлаковыми днищами отработанных печей, обломками их стенок и воздуходувных сопел из огнеупорной глины.

Уже в 1625г. в Кузнецке была срублена государева кузница. В ней ясачное железо шло в переработку в сельскохозяйственный инвентарь с последующей его продажей «пашенным крестьянам... и татарам по тамошней цене» (Сергеев, 1973, с.128). Была предпринята и попытка создания местного производства военного снаряжения для казаков. Таможенные книги Тобольска за XVII в. свидетельствуют о регулярной доставке казаками из Кузнецка на продажу от 10 до 16 пудов «кричного и дельного железа» (Вилков. 1967, с. 58). Таким образом, в ХVII-ХVIII вв. традиционная металлургия Горной Шории была стимулирована ясачной политикой России.

Последнее упоминание о крупномасштабном кузнечном производстве, на основе переделки железа, производимого кузнецкими татарами, отмечено в документах по Кузнецку в середине XVIII в. (Сергеев, 1973). С переходом к сбору ясака в денежном выражении с конца XVIII в., что совпало с развитием металлургии России и насыщением сибирского рынка железными изделиями промышленного производства, металлургический промысел кузнецких татар потерял основу.

Тем не менее, есть факты, свидетельствующие о сохранении у коренного малочисленного населения Горной Шории навыков кузнечества и металлургии в более позднее время. Нами было исследовано несколько улусов кузнецких татар конца XVIII- начала XIX вв. с достаточно совершенными металлургическими печами внутри жилых построек, аналогичными описанным в 1734 г. И.Г. Гмелиным (Ширин, 1999.).

В 1930-х гг. К.А. Евреинов, изучая позднесредневековые железоплавильные печи Горной Шории, по форме ошлакованных днищ и обломкам стенок удивительно точно восстановил их размеры и конструктивные особенности. Свои реконструкции он дополнил информацией, полученной от старейших жителей ряда шорских улусов. Их описания металлургического процесса до мельчайших деталей совпадали с тем, что видели в этих местах участники академической экспедиции Г.Ф. Миллера в начале XVIII        в., а также с резуль-татами реконструкции железоплавильных горнов по археологическим данным. Можно предполагать, что кустарное производство железа в ряде мест Горной Шории, также как и на Алтае, практиковалось вплоть до конца XIX в. Есть информация о попытках возрождения кустарного производства железа в отдаленных районах Горной Шории в 1930-х гг.

Ю.В.Ширин, канд. ист. наук, зав. научно-исследовательским отделом Историко-архитектурного музея «Кузнецкая кресть"

Подпись Ю.В. Ширина заверяю Директор ИАМ «Кузнецкая крепость», Р.С.Ястребова