Шорская литература: прошлое и настоящее...
Вступительная лекция к сборнику «Литературный портрет Шории»
Шорская литература зародилась в 80-е годы 19 века вместе с шорской письменностью. Она началась также, как и множество литератур других народов мира: с перевода на свой язык текста Библии или священных книг других мировых религий. Эти переводы и были первыми произведениями начинающихся литератур. Священное писание на шорский язык было переведено в 1883 году в то время учащимся Казанской семинарии, а в последствии священником Матурского отделения Алтайской духовной миссии Иваном Матвеевичем Штыгашевым, первым шорским писателем. С этого перевода, сделанного изящным, лаконичным и богатым шорским языком, и начинается наша литература.
Шорская литература развивалась и развивается до сих пор очень неравномерно, испытывая взлеты и глухие падения, причем последние были до того серьезны, что можно было бы вести речь о гибели литературы. Однако существование самого шорского народа, бесспорная его талантливость в области художественного слова (богатый эпос, вообще, фольклор) неизменно давали возможность шорской литературе возродиться и открыть новую страницу своей истории.
Отметим этапы сложного пути родной литературы. Наша литература началась с прославления православной веры, что было чуждо, по существу, народному сознанию, которое, оставаясь языческим, шаманистским, лишь формально облачилось в христианские одежды. Именно поэтому ни перевод Библии, ни повествования в жанре паломнических записок и жития И.М. Штыгашева не получили в шорской литературе достойного своего продолжения.
Сам И.М. Штыгашев в единственном числе представлял всю шорскую литературу, у него не было последователей, и даже его церковь на Матуре (нынешняя Хакасия) сожгли недоброжелатели, что явилось главной причиной его скорой гибели. Но его великолепное шорское слово и сам пример писательства на родном языке оказали влияние на шорскую литературу, но проявилось оно только в фольклоре, так как по идейным (конфессиональным) причинам такие личные произведения не подлежали опубликованию.
Мы не знаем имен писателей (прозаиков) конца 19 - начала 20 веков, но знаем, что благодаря их самоотверженному труду смог состояться взлет в 20-30-е годы шорского прозаического слова.
В конце 30-х годов, во время расцвета шорской литературы, репрессии почти свели на нет нашу литературу. Речь идет не столько о физическом уничтожении или унижении писателей и поэтов, сколько об уничтожении самого шорского письменного языка, возможности опубликовать свои произведения вообще на родном языке, в частности. На родном языке шорская литература не печаталась с 1940 года, т.е. с того времени, как в 1939 году был ликвидирован Горно-Шорский национальный район. Ликвидация этого района не была простым изменением (реорганизацией) административных границ, а повлекла за собой упразднение шорского языка как языка СМИ, языка школьного обучения и языка литературы, в том числе художественной. Шорский язык был обречен на «шагреневое» существование только в устной форме и только в быту.
Шорская литература, казалось бы, приказала долго жить. У выживших в эти страшные годы писателей и поэтов окончательно пропало желание творить. Но, к счастью, не у всех.
Пусть по-русски, пусть не так, как хотелось бы, пусть приблизительно-популяризаторски, но шорская литература продолжала свое существование. Я имею в виду русскоязычное творчество Ф.С.Чиспиякова, С.С. Торбокова и С.С. Тотыша. А также творчество И.Я.Арбачакова (который в 1941 году опубликовал перевод «Капитанской дочки» А.С.Пушкина) и др.
Шорская литература оказалась жизнеспособной, она не умерла, а выжила тем, что перешла на другой — русский язык, и даже, как мы уже сказали выше, добилась определённого признания и известности. Здесь в этой связи стоит вспомнить имена поэта С.С.Торбокова и детского писателя С.С.Тотыша. Первый был известен своими немного наивными, простыми и проникновенными стихами о природе (в переводах Г.Сысолятина, М.Небогатова и В.Махалова), второй — своими «Сказками Шапкая», «Хозяином гор» и «Сыном тайги» (литературная обработка Л.Глебовой). Может быть, кому-то памятна трогательная повесть «Кинэ» (Кемерово, 1967) еще одного шорского писателя — Ф.С.Чиспиякова.
В 60-70-ые годы уже прошедшего века шорская литература не только активно существовала, но и была достаточно известна кузбасскому читателю. Правда, читатель тогда вряд ли ясно осознавал, что он читает произведения именно шорской литературы. В те времена пропагандировались и были популярны иные понятия, такие, как «советская литература», «литература Кузбасса», «писатели-земляки», «честные поэты» и т.п. Может быть, тогдашнему читателю казалось, что все читаемые им произведения (о которых мы здесь ведём речь) суть произведения русской литературы, только с местным колоритом. Для такого взгляда были основания: шорская литература тогда публиковалась и могла быть опубликована только на русском языке.
К 80-м годам никого из перечисленных авторов уже не было в живых. Шорская литература, казалось, умерла вместе с ними, людьми, которые чудом уцелели от молоха 30-ых годов, не упали духом и до последнего своего часа продолжали творить, утверждать и прославлять родную культуру (на неродном языке), свой необычный для других взгляд на мир, в частности, на природу.
Однако произошло ещё одно чудо — в 80-ые же годы наметился и стал проявляться подъём национального самосознания шорского народа. Этот подъём дал необходимую энергию для возрождения шорской литературы. Благо, народ не утратил еще своей природной талантливости, когда-то, к примеру, давшей миру более 100 произведений героического эпоса, которые записаны (а сколько не записано?!) в течение последних двух веков.
Чуть позже, в начале 90-ых годов стали постепенно появляться талантливые поэты и прозаики.
Первым шорским поэтом нового времени стал Н.Е. Бельчегешев (Койа Бельчек), вернувшийся на родину из Украины, где до выхода на пенсию служил военным лётчиком. В 1992—1993 гг. он опубликовал 3 сборника своих стихотворений (в издательстве «Кузнецкая крепость»), два из которых на шорском языке, один — в переводах Б. Рахманова.
Первая после 50-летнего забвения народа и его литературного языка художественная книга на шорском языке называлась «Тан атча» (Заря занимается). Весьма символическое название.
В 1994 году вышел сборник стихотворений Г. Косточакова на шорском языке «Ала тагларым» (Высокие мои горы) (тоже в издательстве «Кузнецкая крепость»).
В 1995 году публикуется своего рода хрестоматия по шорской литературе (на шорском языке) «Ульгер» (Созвездие Плеяды), куда вошли лучшие произведения старого и нового времени. Здесь представлены: первое стихотворение на родном языке первого шорского писателя И.М. Штыгашева (1885 г.), первая повесть («Шолбан») на родном языке, написанная и опубликованная Ф.С.Чиспияковым (1940 г.), три сказки, обработанные разными писателями, стихотворения того же Ф.С.Чиспиякова, З.А.Майтаковой (30-ые гг.), рассказы писателей нового времени: М.П.Амзорова (один рассказ) и А.И.Чудоякова (семнадцать рассказов, малых и больших по объёму), а также стихотворения поэтов нового временя Н.Е.Бельчегешева, Г.В.Косточакова, А.В.Кусургашева, А.С.Каташевой, Л.Н. Арбачаковой.
В 2000 году выходит 2 книги стихотворений: «Наа-эски чурт\\ Небесная Мрассу» уже известного Н.Е.Бельчегешева и «Поющие стрелы времен» молодого поэта Т.В. Тудегешевой (издательство «Кузнецкая крепость»).
Первая книга необычна и уникальна по своей структуре: в ней художественные тексты на шорском языке даны параллельно с художественными их переводами на русский язык (переводчик — Г.В. Косточаков).
Вторая книга состоит из стихотворений на русском языке и стихотворений на шорском языке без параллелей.
В 2001 году выходит первая книга поэта Л.Н.Арбачаковой «Онзас черим\\Тернии души» (тоже издательство «Кузнецкая крепость»). Эта книга тоже с параллельными текстами на шорском и русском языках (переводчики на русский язык — сама Л.Н. Арбачакова и Г.В. Косточаков).
Более того, 8 человек в 1996, 1999 гг. приняты в Союз писателей России, существует Шорская писательская организация.
Как многие литературы в период своего возрождения и нового становления, шорская литература началась в 90-ые годы с лирики. Появилась, как мы отметили выше, целая группа шорских поэтов.
Замечено, что лирика, если это настоящая лирика, не посещает сей мир в единственном числе. Лирические поэты рождаются целыми плеядами. При этом не столь важно, все ли они одинаково талантливы, и все ли талантливы вообще. А важно то, что их порождает. А порождает их колоссальнейшая внутренняя проблема, острейшее противоречие сознания, охватывающее души многих людей. Людей определённого языка, культуры, национальности, эпохи. Лирика быстрее других родов литературы может художественно высказать своё отношение к возникшей проблеме, выразить свою оценку этого острейшего противоречия.
Шорскую лирику вызвало к жизни общее предощущение надвигающейся катастрофы, гибели шорского этнического сознания. Речь идёт не о жизни конкретных отдельных шорцев, а о коренных изменениях в душе шорского народа, за которыми почти неизбежно следуют: утрата родного языка, исчезновение культуры, истории, традиционного, тысячелетия существовавшего мировоззрения, мироощущения и мирочувствования. Реальная действительность поставила народ как этническую общность на грань исчезновения. Народ, конечно, не мог и не может спокойно относиться к такой своей исторической перспективе, к такой своей участи. Поэтому и появилась, в частности, шорская лирика. Судьба народа вкупе с судьбой родной земли стали главной и лейтмотивной её темой.
Лирика — самый субъективный род литературы. Субъективный в том смысле, что этико-эстетическая оценка мира осуществляется в нём с точки зрения (и точки взгляда) одного субъекта. Значит, должен быть найден какой-то критерий для осуществления оценки. Без критерия, как известно, оценить что-либо не представляется возможным. В лирике таким критерием выступает некий, для каждого поэта абсолютно индивидуальный этико-эстетический идеал. Этот идеал должен быть локализован во времени (в прошлом, в настоящем или в будущем) или не иметь отношение, быть временным, при этом актуализируя эту свою вневременность. Он также должен иметь пространственную определённость. Мир, который этико-эстетически оценивается (т.е. переживается) лирикой, это мир настоящего момента, мир становящийся, изменяющийся, в котором всё не ясно, не четко, не закончено, не завершено. Переживающий лирический объект, опираясь на свой строго индивидуальный критерий (т.е. этико-эстетический идеал), завершает этот непонятный мир в своей его оценке.
Мир настоящего момента времени для шорской лирики — это мир зыбкий, неопределённый и, что особенно важно, дышит возможной катастрофой. Поэтому в качестве идеала, ориентира, опоры для общей и частной оценки становящегося сегодняшнего мира шорскими поэтами выбрано их детство.
Детство как идеал, критерий имеет пространственные и временные очертания: это прошлое время среди девственной тайги. Оно имеет и качественные составляющие: это ощущение слитности своей жизни с жизнью природы, отношение к природе как к части себя самого, а отсюда и особые (не такие как ныне) взаимоотношения между людьми. Детство для многих шорских поэтов — это время, когда их переживающий лирический субъект был самим собой, традиционно по-шорски смотрел на природу, людей и на себя самого. Следовательно, общим идеалом для оценки настоящего времени у шорских поэтов является традиционное шорское этническое сознание и мироощущение, оставшиеся в прошлом, в мире детства и среди природы детства.
Поэтому Шория, Родина. Отчизна, — всё это отождествляется с природой, которая даётся сквозь призму детского восприятия (оно же — традиционное шорское восприятие). Шория — это только природа и ничего больше. Такой взгляд на Шорию (как на только природу) традиционен, в новую лирику он пришёл от народной лирики и лирики С.С. Торбокова.
Современная шорская лирика элегична, это основной её лирический тон и тип переживания. Это не просто плач, грусть по прошлому, а попытка мысленно перенести прошлое в настоящее, попытка чувственно утвердить это прошлое в зыбком настоящем. Прошлое не утрачено, поскольку есть, жив лирический субъект, для которого это прошлое тоже живо и составляет часть его души. Некоторые поэты (Т.В. Тудегешева, например) ищут опору не только в своём личном прошлом, но и в прошлом народа, причём, в очень далёком прошлом — в древнетюркской эпохе. И все — ищут опору в природе.
Природа в произведениях новых шорских поэтов — особая тема. Здесь не примитивный (по структуре высказывания) пейзаж, не воспевание природы, не олицетворение, одухотворение её (как кажется многим читателям), а поиск себя в природе, т.е. поиск в природе своего этнического сознания и мироощущения.
Шорец издревле относился к природе как к своей родине. Он был един с природой. Но он никогда не путал себя с ней. Не чувствовал себя ни рабом, ни царем природы, а чувствовал себя неотъемлемой её частью. Просто все остальные части природы (деревья, трава, веете, звери, горы, реки, а также солнце, луна и звёзды) так же живы, как человек, так же обладают душой, характером и биографией, судьбой. Некоторые — вечны, а кто-то так же смертен, как и человек. Скажете: анимизм, языческое мировоззрение. А мы говорим: традиционное шорское мироощущение.
Очевидно, что всякая лирика — языческое мироощущение, существующее в наши дни, выходит, что шорская лирика — двойное язычество. Внимание и уважение к природе (к ее частям и к целому) — черта национального мировоззрения шорца. Природа — живое и имеющее свой характер существо, человек обязан быть чутким к природе, т.е. вслушиваться в неё и вести с ней диалог (уважение здесь — отдача природе первой роли в общем диалоге). Природа в стихотворениях шорской лирики — это обрывки и части такого диалога с природой.
Природа в диалоге человеку может сообщить многое. Она обладает памятью, она хранит в себе всё, что было прежде, включая нашу древность. Надо только быть внимательным, чутко вслушиваться и всматриваться в природу. Природа в шорской лирике — это результат внимания, вслушивания и всматривания в природу, что осуществляется лирическими субъектами.
Таким образом, шорская литература в лице своей лирики вывела на суд читателя не столько образы, не столько чувственные переживания, сколько различные варианты традиционного шорского мироощущения и мирочувствования в их практическом художественном воплощении.
Конечно, литература вызывается к жизни внутренне событийными проблемами реальной действительности, но она не призвана решать эти проблемы. Ее задача в другом: многосторонне (с разных точек взгляда, этически и эстетически) оценить то, что в реальной действительности обречено на изменение или гибель, и в этих оценках обрести свою определённую позицию.
Всё это, — и оценки, и позиции, — мы видим и воспринимаем в современной шорской лирике. Современная шорская лирика двуязычна, у всех авторов есть произведения как на родном, так и на русском языках.
Основная тематика поэзии:
- осознание возможной утраты языка и культуры родного народа;
- попытка возрождения, жаркая мысль об этом, переживание расцвета культуры;
- особая любовь ко всему народному, традиционному, к народному характеру (при наличии некоторого ироничного любования);
- сильна тема личной любви, которая причудливо переплетается с любовью к народу и родной природе;
- сильный экскурс в прошлое народа, в его историю, в его традиции, осознание их ценности;
- любование родной природой в целом и в частности.
С точки зрения художественности эту поэзию отличает: широкое использование фольклорных приемов и мотивов: приема параллелизма содержательного и формального (как вшорской литературе 20-30-х годов), редко и употребление фольклорных жанров (песня, частушка). Ориентация идет на литературное стихотворение либо русско-европейского типа, либо восточного типа (хакку, танку).
Шорские фольклорные жанры (песня, протяжная песня, частушка) лишь корректируют взятые литературные формы; довольно высокий уровень выражения переживаний.
Частная жизнь, личный опыт признается ценностью, а потому лирическое начало (в стихотворения и прозе) превалирует над началом эпическим (пересечение точек зрения, описание), исповедь над рассказом, маленькое стихотворение над большим, рассказ над повестью. Краткость форм, преобладающая ныне, насыщена мыслью, печалью и обобщением.
Косточаков Геннадий Васильевич, член Союза писателей России,
к.ф.н., доцент кафедры шорского отделения и литературы
Кузбасской государственной педагогической академии (г. Новокузнецк).